Я не уверен до конца
Я не уверен до конца, какую всё же роль играет мораль в плане эволюции, но она на некотором уровне точно есть в природе, даже у животных. Между разными видами это работает иначе, да и внутри одного вида всё непросто, ведь у зверей это скорее локальный тормоз агрессии для своих или как сбои материнского инстинкта или гормональные всплески, когда хищница вдруг начинает нянчить чужого детёныша, а не какая-то осознанная жалость ко всему живому. То есть базовые элементы морали — явно не изобретение человеческой цивилизации, просто у нас способность понимать чужую боль развита неизмеримо сильнее. Что собственно сделало нас людьми со способностью обучаться, передавать знания и использовать больше когнитивных. возможностей.
Но нюанс конечно в том, что при всём этом развитии мораль с самого начала была заточена под жёсткое деление на «своих» и «чужих». Для выживания стаи или клана это было критически важно, со своими ты делишься последним, а чужаков за холмом надо уничтожить раньше, чем они уничтожат тебя, по сути это почти как другой вид может восприниматься зачастую. Поэтому встроенные моральные механизмы так легко не просто затмить, а вывернуть наизнанку и пустить в оборот. И происходит это пугающе быстро даже в сытой, спокойной атмосфере, чисто на уровне идей, когда реальной смертельной угрозы нет.
Всякие религии, оккультизм и современные большие идеологии научились ловко применять именно эти эволюционные рычаги. Они не столько отключают мораль, сколько заменяют её, убеждают человека, что ради «высшего блага» и спасения своих нужно творить абсолютный кошмар, да и вообще это даже не кошмар. И в этот момент человек искренне считает себя морально чистым.
Когда люди под воздействием таких идей устраивают ацкий ад, мы по привычке называем это «зверством» — мол, человек потерял человеческий облик и опустился до уровня животного. Но на самом деле это идёт гораздо дальше. Зверь в природе просто следует программе и не способен на расчетливую, идейную жестокость тем более такого зашкаливающего масштаба. Человек не «становится животным», а использует уникально человеческий разум и выкрученное чувство групповой правоты, чтобы творить вещи, на которые ни один зверь в принципе не способен. Вот это-то и страшно. И мы это видим на всех уровнях, от ужасов войны, вплоть до бытовых рассуждений у соседей и близких, и даже зачастую в своих же мыслях. У меня это постоянная тема внутренней борьбы, как-то ещё с юношества решил что хочу побороть в себе животное, что даётся конечно же нелегко, но эта борьба сформировала многое в моём представлении о жизни.