В мировом производстве и сервисах всё, по большому счёту, можно разделить на нужное, приятное и вредное. Называть это можно по-разному, конечно, но давайте ради простоты остановимся на этом.

Если представить, что нужное это, конечно же, еда, жильё, медицина и всё, что требуется для их производства и поддержки. Ну ладно, пусть не вся еда, не всё жильё и даже не вся медицина, но большая часть. Но это не всё. Хотя вот это «требуемое для их производства и поддержки», очень же широкий термин. Одежда всякая, мебель, заметный сегмент образования, транспорт и даже организованный отдых. Вот тут и проходит та самая ключевая грань. Оно из нужного становится приятным. Размыто, да, но мы всё равно можем прочертить некую границу. С вредным тоже примерно так, и тоже есть некая граница, которую ещё сложнее увидеть, но она есть.

В современном мире подавляющему большинству сложно и всё дорого ровно потому, что без нужного жить плохо или, как минимум, неэффективно, а дорого оно потому, что больший процент людей и даже целых индустрий работает, но не производит ничего нужного или мало нужного, производя приятное или вредное.

Приятное нам ведь тоже нужно, ради него, можно сказать, и жить-то хочется. А вредное кажется нужным, в большинстве своём, в силу наших заблуждений, будь то общие непонимания происходящего из-за сложности процессов или плохих моделей. Или же из-за ошибочной доверчивости вредителям.

Именно это более умный ИИ как раз сможет исправить, но это будет не ЛЛМ.

Есть известная задачка на статистику, называется Monty Hall Problem (задачка Монти Холла).

Задачка, конечно, очень старая, но в наше время приобрела известность, потому что она часто ставит в тупик умных и образованных.

Был такой математик Стив Селвин, и вот в 1975 году он послал её в журнал, оформив в простое и понятное для современников условие, которое основано на телевикторине, которую ведёт этот самый Монти Холл.

Есть три двери: за одной из них приз автомобиль, за двумя другими по козе. Играющий выбирает одну из дверей, но до того, как ему скажут, угадал он или нет, ведущий, Монти, откроет другую дверь, которую играющий не выбирал, и там будет коза. И, внимание, вопрос! Ведущий предлагает в этот момент поменять выбор. Надо ли менять?

С точки зрения статистики тут всё, конечно, элементарно — конечно, надо. Но почему это ставит в тупик многих, которые начинают утверждать, что не надо или неважно менять, что, мол, теперь всё равно оставшийся шанс 50/50. Мне кажется, это современная проблема умных людей. Горе от ума, так сказать. Сомнения создают так много шума, что мешают вычислениям.

Во-первых, давайте поясню, почему ответ очевиден.

Когда вначале выбирается дверь, вероятность, что угадаете 1/3. Пока логично. Значит, вероятность, что приз в другой части, в дверях, которые вы не выбрали 2/3.

Можно в этот момент как бы ментально разделить эти двери на две группы: во второй вероятность больше в два раза, чем в первой, и дверей там тоже больше в два раза, что как бы уравнивает вероятности. Но теперь, когда ведущий открывает одну из тех двух дверей во второй группе, количество неоткрытых дверей там уменьшается. Получается, у нас по-прежнему две группы, но в первой вероятность одна треть, а во второй две трети. Но теперь мы точно знаем, что во второй группе всего одна дверь осталась, поэтому, меняя свой выбор в этот момент, вы повышаете свою вероятность в два раза: с одной трети на две трети. И, конечно же, менять надо поэтому.

Но мир сложный. Первое сомнение может возникнуть, что ведущий знает, где приз, и умышленно вас дурит. Этому нас учит жизнь: в подобных играх всегда есть подвох, ради чего это он будет предлагать что-то хорошее? Явно хотят надурить. Ответ на это в том, что по условиям задачи ведущий предложит вам поменять дверь вне зависимости от того, угадали вы или нет. И если вы угадали, то ему всё равно, какую дверь открывать тогда. А если не угадали, то он должен открыть обязательно только ту, где коза. Вероятность того, что ему будет всё равно одна треть. В принципе, это важное опасение, но про него можно задать вопрос. И вас уверят, что неважно, угадали вы или нет, всё равно предложат поменять дверь.

Ещё может казаться, что раз вы ещё не знаете, то из оставшихся двух закрытых дверей неважно, какую выбирать, мол, шанс там 50/50. И ваша интуиция, что надо быть начеку и опасаться мошенников, будет подталкивать вас не менять выбор, ну, раз всё равно там 50/50. Но там не 50/50, потому что ведущий всё же открыл дверь, а не просто предложил поменять выбор, и открыл-то он не случайную дверь, а ту, где он знал, что приза нет. Надо просто помнить про эти две группы.

Вот все эти сомнения ставят людей в тупик, заставляют сомневаться и не думать о статистике. Тем более что у большинства с математикой и так всё очень плохо, что в обществе приемлемо бравировать тем, что кто-то плох с простым счётом, и уж тем более с подобными задачками. Это вредительство и провал системы образования и воспитания. При этом гуманитарии запросто могут вас прилюдно пристыдить, что вы напутали какое-то грамматическое правило, которое ничуть не логичное, не особо влияет на смысл, и его просто надо помнить.

В общем, вот такая задачка, где простой правильный ответ умышленно спрятан за кустами наших социальных страхов. Но это он спрятан для технарей, которые способны посчитать, но у которых проблемы именно с этим социальным аспектом. Для других он спрятан за глубокой невежественностью и пробелами в базовом образовании. И даже непонятно, что хуже.

Интересно, что вот у людей есть язык, мы им общаемся. В языке есть слова. Чтобы записывать слова, есть буквы или иероглифы. С этим всё как бы понятно. Но ещё же есть цифры. Они как бы отдельный целый феномен.

Вот любопытно, что такой вот феномен отдельного чего-то в языке всего один добавился. Почему не несколько?

Вернее, сейчас постепенно уже сложился ещё один — это смайлики или эмодзи. То есть заняло несколько тысяч лет, чтобы они добавились, и то ещё не до конца. Цифры уже окончательно влились в язык. И они уже часть любого шрифта, чтобы при передаче информации словами и числами стиль был единым. А вот смайлики и им подобные символы ещё, во-первых, всегда отдельные, непонятного стиля, и к тому же нет ещё конкретного конечного набора.

Или, скажем, вот музыкальные ноты. По идее, тоже же схожая информация, но живёт отдельно. А ведь разные символы, описывающие звуки или даже запахи, текстуры, могли бы тоже как-то влиться наряду с цифрами. Но этого не произошло.
А ведь со всем этим язык был бы гораздо богаче.

Слово дня — kayfabe, произносится кЭйфейб (по-русски обычно записывают как «кейфеб»). И это не просто слово, это термин или даже феномен.

В Штатах есть такой вид развлечения американский рестлинг. Это псевдо-борьба, зрелищная и наигранная. И все, конечно, знают, что это не взаправду, и там есть свои законы жанра. Ну и вот этот весь спектакль требует, чтобы все соблюдали свои роли, что и называется kayfabe. То есть это негласные правила того, как все должны себя вести. Одно из главных правил там это чтобы все очень тщательно притворялись, что всё это как бы на самом деле. И поэтому даже есть отдельное выражение, если кто-то эти правила нарушает и выходит за рамки ожидаемого поведения персонажа, выдавая «секрет», вот тогда это называется Breaking Kayfabe.

Суть кейфеба в том, что это открытая театральность, симуляция, в которой публика добровольно соглашается сопереживать обману ради развлечения или поддержания мифа. Как правило, всё заранее согласовано: рестлеры за кулисами чуть ли не лучшие друзья, но на ринге они якобы адски мочатся, прыгают друг на друга, разбивают стулья о головы друг друга как будто так и надо, а зрители искренне кричат от восторга.

Нынче этот термин уже шагнул за пределы индустрии развлечений и стал использоваться иносказательно. Например так говорят про срежиссированные или инсценированные дебаты, где оппоненты яростно спорят на камеру, могут чуть ли не обзываться, а после эфира вместе пьют кофе. Это тоже игра, где правила понятны всем участникам и даже зрителям (хотя, может, и не всем), даже если о них не говорят вслух.

В противовес этому всему есть и другой прекрасный термин — astroturfing, произносится астротёрфинг. Это про поддельную активность, где как раз скрывается, что она поддельная. Там это про народную инициативу, якобы начавшуюся на местах, хотя всё это, конечно, проплачено. Дело в том, что настоящая, неподдельная народная активность называется grassroots т.е. она как бы вырастает как трава из корней, срезай не срезай, а расти будет, как хороший газон. Но если трава где-то не растет, бывает, что кладут искусственную, пластиковую. И один из очень популярных брендов, который делал такую вот искусственную траву, называется AstroTurf. Вот и возник термин «астротёрфинг» — когда выдают за что-то активно растущее само то, что на самом деле ненастоящее, а купленное и искусственное.

И хотя оба термина о чём-то поддельном, суть очень разная: кейфеб про то, когда все знают и просто притворяются, соблюдая законы жанра, а астротёрфинг это когда проплаченное липовое народное движение пытаются выдать за чистую монету.

#словодня

В 203-м выпуске поговорили про музыку, начиная с белорусской группы Молчат Дома, и далее о развитии в этом направлении, правах, идеях, и всё как обычно свелось на ИИ и проекты как перплексити, курсор и тому подобное.

https://techlifepodcast.com/episodes/203

Techlifepodcast — Технологии и жизнь: подкаст • №203 Контрабанда (ультра) звука
От советского андеграунда до ИИ-сканирования тела: технологии как зеркало эпохи.

США исполнилось 250 лет.

Но там на тот момент было же не пустое место, на котором возникла новая страна. Например, я живу в маленьком городке Беверли. Вот месяц назад тоже отмечали юбилей — 400 лет. Да, Беверли основали в 1626 году. И тоже ведь не первый город.

Это всё продолжения цивилизации.

Нам, как людям, очень удобно объединять других людей в разные группы. Главное деление, конечно, это наши и чужие.

Но при этом, при рассуждениях о желании как-то улучшить общество или жизнь в мире, стране, городе, компании или даже подъезде, принято говорить про народ, население, горожан, коллег, соседей. Мы можем желать, призывать или даже конкретно предлагать что-то делать. И, делая это, мы можем обращаться ко всем или к каждому. Похожие термины, и часто в голове они сливаются, но на деле это принципиальная разница. Когда обращаются ко всем или к любому из нас, это неимоверно легче проигнорировать. Но просто сказать «каждому», лишь заменив слово, мало для другого эффекта. Переход от всех к каждому главным образом отличается тем, что призыв этот должен быть понятным и применимым. Чтобы этот каждый знал, что именно он может, к чему именно его лично призывают.

Тут главная сложность в том, что во времена корпоративного маркетинга, рекламных агентств, пропаганды и прочих хитростей по втюхиванию идей другим все эти «правильные» подходы уже хорошо отработаны профессионалами, и получается, что, обращаясь к каждому, зачастую начинаешь звучать именно как все эти рекламщики и пропагандисты. Некоторым получается придумать, как сказать важное иными словами, донеся смысл не хуже, но как только это становится эффективным и действенным, это тут же подберут профессионалы. И это мы ещё не ощутили ковровые бомбардировки, задействующие ИИ, говорящий голосом наших друзей и близких на высокоперсонализированном уровне, использующие все эффективные методы убеждения.

Чтобы даже остаться на месте, надо бежать, говорила Красная Королева Алисе в Зазеркалье.

Часто наблюдал раньше, что некоторые, когда едят, оставляют самое вкусное на тарелке на самый конец. А некоторые — совсем наоборот, самое вкусное съедают первым. Оказалось, что мои дети как раз постепенно стали яркими представителями таких крайностей. Однако я сам ещё с давних времён, ну скажем, со времени, когда сам себя помню, старался придерживаться третьей стратегии: равномерно распределять и есть так, чтобы то самое вкусное было и вначале (например, первый кусочек), и в середине, и самый последний тоже. Не изучал, что это всё говорит о характере человека, думаю, нет смысла вкладывать слишком много в одну эту метрику, потому, что это сложнее чем просто тест на отложенное удовольствие, но всё равно любопытно.

"любить значит страдать, но не любить тоже значит страдать"

что-то опять думал про наследие русской литературы.

Большую часть своей жизни я думал, что у меня много хороших идей, но мне просто трудно их воплотить, потому что не хватает того или сего. Нет. Почти все эти идеи — полная ерунда. И всё же это я сейчас понимаю, а раньше не понимал.

Но вот что я понял уже давно, это что вот с идеями для каких-то интересных историй у меня вообще туго. Это отчасти потому, что я хотел быть писателем ещё в детстве. Когда мне было лет 11, я начал писать книги, делать даже разные графические версии, как комиксы. Одноклассники читали. Продлилось это лет 5, и потом я завязал. Не потому что было лень писать, я-то продолжал писать каждый день, просто уже в личный дневник. А потому, что я тогда ещё, будучи подростком, понял, что мне неимоверно трудно придумать хорошую и интересную идею, которую стоит рассказывать именно как художественное произведение.

Меня это, конечно, не сильно останавливало, я продолжаю всякое и писать, и сочинять всю жизнь. Но это всё ниже моего собственного стандарта интересности, поэтому почти всё «в стол».

Но года 3 назад я как-то жил с детьми полтора месяца в Мексике, и так получилось, что я им начал на ночь рассказывать историю. Стесняясь признаться, что я придумываю на ходу, я им сказал, что это история, которую мне читали самому, просто давно, хотя позже я таки признался, что это я выдумал всё сам. И вот так, минут по 30, а то и больше, я им в течение 42 дней рассказывал, сочиняя на ходу. И вроде как вышло не очень плохо, но мне всё равно казалось, что там не хватало главной идеи, того, что делает её не просто набором отдельных каких-то рассказулек, пусть и затягивающих детское внимание, а именно когда есть какой-то общий стержень.

После этого я попробовал сочинить такую же историю, но не в детском варианте, а для взрослых, и тут вообще сразу стало очевидным, что без общей главной философской идеи тоже ну совсем скучно. И тогда я застрял, потерялся смысл всего этого сочинительства. Завязка хорошая, сюжет неплохой, но когда нет, так сказать, философско-идейной кульминации, это лично мне кажется бессмысленным тупиком и ниже моей же нижней планки. Впрочем, такое уже бывало. Начну что-то, а потом решаю, что не дотягивает. Потом покажется, что придумал нечто, что отлично зайдёт, чтобы потом опять понять, что опять не то.

А сейчас я наткнулся на важную философскую концепцию, которая вообще практически не представлена в мифах, сказках и притчах. Но при этом крайне краеугольна для всего, о чём я думаю чуть ли не каждый день. О как! И главное, это очень даже подходит для моих сочинительств.

Все необходимые элементы есть. Завязка, персонажи, линия развития сюжета, кульминация, развязка, даже название, и теперь вот и главная философская составляющая, ради которой и есть смысл это всё рассказывать. А против меня, конечно, лень, распылённость на другие проекты, каждый из которых требует фокуса, конечно же, рутина, дела, жизнь, короче.

Cейчас я пишу это всё как заметку себе, чтобы мне потом было ооооочень стыдно, если я таки не продвину всё это вперёд. Я даже придумал, как сделать это в виде разных этапов. Там в середине есть момент, когда один из персонажей должен другому передать тайные знания, и он делает это в виде сказки, которая, по сути, краткая детская версия всего главного сюжета. Поэтому я могу сперва сделать эту сказку. И детям понравится. Они ж постоянно просят, чтобы я это довёл до конца и превратил в настоящую книгу.

Вэс Андерсон выработал довольно узнаваемый стиль, я бы даже сказал, что слишком. Он как бы нашёл формулу для своего искусства, а, как мы помним, как только творческий человек находит ту самую формулу, он умирает как творец. Не буду утверждать, что это уже случай с Вэсом Андерсоном, но многие уже так считают, но мне по-прежнему очень нравятся его фильмы. И тут я совершенно случайно наткнулся на его новый фильм, которого нет в списке его фильмографии, потому что это не совсем фильм, а набор короткометражек. Тем не менее, мне зашло. И детям тоже понравилось.

Чудесная история Генри Шугара и ещё три.

The Wonderful Story of Henry Sugar and Three More

В нашем выпуске 202, мы поговорили о балансе и соответственно о дилемме между чрезмерным вкалыванием и обильным отдыхом, о том, как можно справляться с отвлечениями и о стремлении к повышению продуктивности, как на своих личных примерах, так и вообще в целом.

https://techlifepodcast.com/episodes/202

Techlifepodcast — Технологии и жизнь: подкаст • №202 Экран или жизнь
Как виртуальные миры захватывают наше внимание и почему так трудно найти баланс между продуктивностью и отдыхом.

Чрезмерная специализация весьма эффективна, но повышает риски и волатильность.

Когда наша теория о мире начинается противоречить реальности, возникает естественный конфликт, в котором всегда побеждает реальность, даже когда мы не готовы это признать.

Сейчас очень трудно понять, как жили люди 200 лет тому назад. Да, у нас есть книги, есть оставшиеся здания, предметы, есть описания быта, юридические документы, инструкции. Но этого всего мало, чтобы понять, как делались многие мелочи, что простые люди об этом думали, какие предрассудки вызывали серьёзные волнения, а что — так, для красного словца.

Будущие поколения смогут знать про нас гораздо больше. И это важно, потому что в каждую эпоху люди узнают много нового про устройство мира, понимают, как то или иное работает, к чему приводит, и это формирует огромное количество бытовых навыков, которые являются неотъемлемой частью культуры. Потом, со временем, эти навыки частично теряются. И не всегда их так уж просто восстановить, но если есть подробное свидетельство того, как это делалось раньше, это уже новый навык сам по себе.

Издалека детали не видно. Смотришь на человека за километр, что-то там неясное двигается. Но по мере приближения много проясняется. И так со всем. Особенно с развитием, прогрессом, технологиями. Пока они далеко, всё как-то сливается, а по мере приближения открываем новые грани, о которых раньше и не предполагали.

Вот ещё загадка.
культурно-математическая

Среди всяких Васиных проектов и наших совместных вот предлагаю взглянуть.

https://ramifica.app/

ramifica.app
A fast, real-time outliner for nested notes, plans, and tasks

Переслано из 🏴 Вася наблюдает

Кому интересно подсмотреть за занавеску. Вот так выглядят "ваерфреймы" – предшественники отполированных интерфейсов.

Это часть моего личного проекта Ramifica – приглашаю попробовать.

Там можно (и нужно) вести списки. А вокруг этого много чего интересного и удобного.

И самое главное, если вам (тебе) понравится Ramifica, то меня можно попросить что-то там доделать или улучшить. Буду рад!

Кстати, меня об этой фиче "split-screen list" попросил The Димка. Ну, как же не сделать для друга. И Claude уже, главное, с этой картинки прекрасно всё понял.

У древних греков был, конечно, прорыв в развитии общества, который дал всей нашей цивилизации пользу на тысячи лет. И хотя, конечно, прямой демократии, как у них, нам не повторить, и даже не ясно, возможна ли она и желанна ли, это философские вопросы. Но вот что интересно, разрушила их демократию болезнь изнутри. А именно — софизм.

Мне, собственно, кажется, что нынешнее засилие ультралевых в академии и образовании, да, собственно, и весь подъём неомарксизма это тоже плоды именно софизма. И получается, что софизм это один из тех опасных ментальных вирусов, которые поражают всю цивилизацию. Неизлечимый, как герпес, и только профилактика и своевременное лечение помогают.