Свобода воли, истина, бессмертие - такие всё таки понятные и въевшиеся в нас иллюзии, что без них никак.

Сам себе расставил какие-то ограничения, и сам теперь этим ограничен.
Никогда не было, и вот опять.

Примавера

Давным-давно, когда я был ещё тёпленьким иммигрантом и не знал всех многих тонкостей, как даже самые стандартные вещи могут вообще-то отличаться, прихожу я как-то в институт 1-го марта и говорю всем одногруппникам, мол, поздравляю всех с началом весны, но они отреагировали странно. В этот момент я узнал, что, оказывается, 1-го марта весна начинается не везде. Мне, конечно, помогло, что я ещё на уроках астрономии в школе выяснил, что есть концепция астрономических сезонов, и вот, например, в Штатах сезоны как раз определяются так же.

Это мне показалось жутко неудобным и кривым, по типу имперской системы мер с их футами, фунтами и Фаренгейтами. Хотя в данном случае всё же в чём-то ближе к Кельвину. Поэтому весна начинается не 1-го марта, а в день весеннего равноденствия, а лето в день летнего солнцестояния и т. д. Но всё не так просто. Потому что эти астрономические события не происходят каждый год в один и тот же календарный день. В некоторые годы это 20-е марта, а в некоторые 21-е. А осень, например, не 20-го и не 21-го сентября, нет. Осень 22-го или 23-го. Етить вашу мать, профессор.

Но у всего есть, конечно, свои объяснения. Америка, как наследница Европы, сезоны считает вот именно так, и им в их Европах сезоны удобнее так считать вовсе не из-за астрономии, а больше из-за Гольфстрима, который все сезоны задерживает. А даты скачут, потому что есть так называемый тропический год. Земля делает оборот вокруг Солнца за 365 дней, 5 часов, 48 минут и 46 секунд — вот это и есть этот тропический год, а наш календарный год это 365 дней, раз в четыре года — високосный, кроме раза в 100 лет, когда високосный пропускают, кроме раза в 400 лет, когда нет. Не до всех эти тонкости дошли одновременно, поэтому в России есть старый Новый год, а Октябрьская революция была в ноябре.

Но реальность на местах ещё сложнее.

Получается, что есть страны, где сезоны определяются астрономически. А есть где по полным месяцам и начинаются с первого числа, это называется метеорологическая система (или иногда календарная), и, оказывается, это не только на постсоветском пространстве, а ещё, например, в Австралии, Новой Зеландии и Южной Африке. Но ещё и в среде климатологов и разных других учёных, занимающихся хоть чем-то, связанным с сезонами, ведь так удобнее и определённее.

Но это ещё не всё. Сезоны можно делить не только календарно или астрономически. Ещё есть третья система. В странах Восточной Азии, как Китай, Корея и Япония, используется система солнечных сезонов, когда астрономическое событие, как весеннее равноденствие, попадает ровно на середину сезона, и поэтому весна у них начинается ещё в начале февраля, а лето уже идёт у них с начала мая.

Всё непросто, короче, и, кстати, Земля делает полный оборот вокруг своей оси вовсе не за 24 часа, а за 23 часа и 56 минут, а ещё четыре минуты уходят, чтобы повернуться к Солнцу ровно той же точкой, как сутками-часами ранее.

Но мне ещё очень нравится система сезонов, которую Курт Воннегут рассказал сборнике «Вербное воскресенье» (Palm Sunday):
То есть весна — это май-июнь, лето — это июль-август, осень — это сентябрь-октябрь, зима — это январь-февраль.
А ноябрь-декабрь — это типа сезон закупоривания, а март-апрель — раскупоривания.

Он так прекрасно подметил. Я с этим полностью согласен. Всех с серединой весны ))

Книга Джоанны Стерн — «Я не робот». Вот отхватил аудиоверсию по предзаказу и прослушал в первые же три дня.

Тем, кто постоянно варится и сам много пользуется разными ИИ, половина книги будет очень знакомой, поскольку сами уже всё это знаете, на себе, можно так сказать, попробовали. Но только половина. Но Джоанна упорная журналистка, и она попробовала-таки использовать ИИ целый год для очень многих разных аспектов жизни. От медицины, продуктивности, принятия важных жизненных решений, психологических погружений и даже на уровне романтических отношений. Не всякий на это пойдёт, а она — да. И при этом у неё очень всё обосновано, задокументировано и в целом весьма непредвзято.

Сильно спойлерить не буду, но одно меня сильно впечатлило, из самого конца книги — она задумалась, не уйти ли ей с её шикарной работы в одном из лучших изданий мира и не начать ли свой бизнес — и полностью решила положиться на советы и решения ИИ по этому поводу.

https://joannastern.com/

#книги

Нам (ну, многим) хватает мозгов понять, что мир очень сложный, но не хватает всё же когнитивных возможностей раскапывать эту сложность и упрощать, создавая объяснения. Но мы пытаемся, в попытках же сих мы открываем всё новые уровни сложности быстрее, чем успеваем создать хорошие объяснения предыдущих уровней сложности.

Но мысль не нова.
«Умножая знания, умножаем печаль»
сказал ещё иудейский царь Соломон почти 3000 лет назад.

В этом выпуске мы поговорили о том, чего на самом деле хочется от технологий в ближайший год. Обсудили Google I/O, путаницу в их продуктах. Постепенно разговор вышел к вопросу: какими должны стать устройства, чтобы ими действительно хотелось пользоваться каждый день.

Отдельно мы затронули тему умных очков, носимых интерфейсов и нового способа взаимодействия с миром. Поговорили о том, почему такие устройства могут быть удобнее телефона, но при этом вызывать социальное напряжение. Еще одна тема - локальный ИИ и идея частного облака из собственных устройств. Мы обсудили, можно ли сделать так, чтобы вычисления работали быстрее, дешевле и без лишней зависимости от больших платформ.

https://techlifepodcast.com/episodes/198

Techlifepodcast — Технологии и жизнь: подкаст • №198 Частное облако в очках
Разговор о том, какими могут стать умные очки, локальный ИИ и личные вычислительные системы в ближайшем будущем.

Чуть более 200 лет назад Артур Шопенгауэр в своей книге «Мир как воля и представление» выдал крутую мысль, которая зацепила многих философов:
«Жизнь человека качается, подобно маятнику, взад и вперед между страданием и скукой, на которые действительно разлагается в своих последних элементах вся жизнь. Это, между прочим, нашло себе замечательное выражение и в том, что когда человек отнес все страдания и муки в ад, — для неба не осталось ничего, кроме скуки».

Что навело меня на мысль, что, раз у меня не бывает скуки, я никогда не ухожу далеко от страданий.

Хм, однако.

Может, это и так, может, трагедии детства и молодости мне так окупаются тем, что я выношу боль, муки и страдания без особой боли и страданий? Или я каким-то сказочным образом научился качаться на подобном маятнике, в основном оставаясь где-то в серединке? А может, я дурачок, которому не хватает ментальных способностей избавиться от нужды и мучений, прозябая в ужасном состоянии, но зато без скуки. Блаженство от слабоумия? Вроде как мне хотелось верить, что всё же это не так, хотя признаков, что это именно так, тоже полно.

Надеюсь, что Артур наш Шопенгауэр просто был краток и не описал все нюансы и варианты. Старик Шопенгауэр, таки кстати, знатный был пессимист и понимал под «страданием» вообще любую нужду, желание или неудовлетворенность. Хочешь есть, значит страдаешь от голода. Ищешь работу, то страдаешь от неопределенности. Как только ты достигнул цели там поел, нашел работу тут же наступает пресыщение, а за ним скука. Это уж через чур бинарно. Видимо технологический прогресс всё же сделал нашу жизнь лучше сразу и в плане боли, и в плане интересности.

Тело, ум и дело.

В некотором смысле человека определяют три составляющие: тело, ну или внешность то, что есть в физической форме. Характер, или внутренний мир, моральный облик, ум, манера общения — по большому счёту, что в голове. И достижения — всё, что относится к человеку, но не сам человек: благосостояние, положение в обществе, слава, работа, успехи, поступки, семья, друзья и всё общество тоже.

Они, конечно же, влияют друг на друга. И дела, и поступки меняют и тело, и характер, а внутренний мир выплёскивается в виде дел, достижений и на лице. Внешность же часто решает многое чуть ли не с детства, и далее наши силы, гормоны и гены вообще влияют на всю нашу жизнь.

Ещё важный аспект это то, что дело (в данном контексте) может быть делом предков. Если у человека статус и богатство или репутация причём как хорошая, так и плохая частично может быть создана не им. А внешность тоже в первую очередь результат генов. И всё, что в голове, тоже результат среды, и генов, и т.п. То есть мы, конечно, можем рассуждать опять о роли личности, но я в любом случае опять тут скатываюсь в детерминизм.

А ещё, при выборе партнёров и построении семьи интересно, что когда мужчины выбирают женщин, они меньше смотрят на достижения и больше на внешность. А женщины меньше смотрят на внешность, вроде как. И это немного обманчиво все смотрят на всё, просто у каждого вектора есть разные составляющие. Но всё же, всё же, как ни крути, положение мужчины и красота женщины это часто превалирующий факторы. И это выстраивает то, на чём люди концентрируются и, соответственно, чего добиваются. А так, конечно, важно всё. И может быть, это прекрасно если вы с тем, кто не смотрит на это всё слишком стандартно. А детерминизм детерминизмом, да, он есть, но жить исходя из того, что у нас нет свободы воли, сложно. Это сильнейшая иллюзия, и пусть она будет. Понимание того, что это иллюзия, может быть честным, просто гнятёт. Больше того, эта иллюзия необходима. Так же как необходима иллюзия бессмертия. Обе иллюзии про горизонт, либо свободы действий, либо смысла жизни. Это, кстати, от этой цитаты Жан-Поль Сартра: «Жизнь лишается всякого смысла в то мгновение, когда вы теряете иллюзию своего бессмертия».

А выбор партнёра — это просто классика. У хорошо развитой личности всегда всё будет сложно. Сложность это вообще то, что делает жизнь жизнью. А наша тяга к простым объяснениям ей не противоречит, а наоборот раскрашивает, упорядочивает.
В общем, это всё наши механизмы сознания. Так и живём.

Социальный «технический долг»

Все системы не вечны. Какие-то более удачные могут жить дольше, намного дольше менее удачных. Но рано или поздно все неидеальности не будут успевать корректироваться, и это будет копить паразитную нагрузку. И в какой-то момент это, конечно же, лопнет. Не всегда, когда это лопается, наступает полное отмирание. Иногда это некое перерождение, тут уже от многих факторов зависит.

Вот взять, к примеру, Римскую империю — их система изжила себя, хотя и очень долго держалась. Именно изжитие изнутри позволило варварам вторгнуться, не получив достаточного отпора. Полностью, конечно, то, что осталось от развалившейся системы, не исчезло, и можно даже, прищурившись, сказать, что просто Римская империя трансформировалась и теперь это просто католическая церковь с центром в Ватикане, что, собственно, и есть Рим. И Британская империя не развалилась, это просто стала современная финансово-банковская система со столицей в Лондон-сити. Но для меня эти преобразования — это уже следующая система. А предыдущая таки развалилась.

В любой сложной системе крайне важны механизмы сдерживания, чтобы одна когорта элиты не могла задушить остальных. Но как бы эти механизмы ни были хороши, чисто из-за самой природы устройства сложных систем всегда будет существовать сильнейший стимул подточить существующие механизмы. Будь то коррупция, паразитизм или, наоборот, чрезмерная концентрация власти, перебарщивание с ограничениями или же небывалый успех некоего сегмента общества в защите своих прав за счёт других, так или иначе это подтачивает сложившийся порядок.

В этом плане у меня тяжелые чувства по поводу западных стран. Проблемы явно есть. Причём это вовсе не те проблемы, про которые принято рассуждать в толкаемом нарративе, идущем из лагеря обиженных стран, как Китай и Россия. Они давят на неприятные, но не принципиальные мозоли. В моём понимании, проблемы на Западе — это чрезмерная сила центральных правительств, сверхсложное налогообложение и, как следствие, раздутая прослойка нахлебников. Причём я тут не о тех, кто сидит там на велфере, не работает и получает фудстемпы, — это всё мелкая шушера, как говорил Джордж Карлин, они тут для того, чтобы стращать средний класс, чтобы те вдруг не передумали ходить на работу.

Я говорю о толстом слое как бы приличных людей, часть из которых даже добросовестно делает свою работу. Хотя большинство, конечно, или всё понимают, просто эгоисты, или вполне преднамеренно строят свои внутренние и внешние убеждения вокруг разной мути, оправдывающей их завуалированное паразитирование. Это и лишние госслужащие, и лишние целые индустрии, возникшие вроде как по необходимости, но все эти необходимости созданы ради именно коррумпированного по замыслу перераспределения денежных потоков. Если в отсталых странах можно распиливать бюджеты и экономику внаглую, то в развитых странах это более завуалировано, но покуда сами эти экономики в разы больше и богаче, речь идёт о гораздо больших деньгах.

Вот во время Ковида в Штатах «напечатали» 2 триллиона баксов. Это влили в экономику. Это ведь немыслимо огромные деньги. И при этом их же так никто большими кусками не украл. Но при этом расслоение общества только резко выросло. Эти деньги растеклись по верхней прослойке общества. Зачастую даже в виде зарплат для людей, которые тяжело работали. Они пахали по полной, и с моральной точки зрения их трудно назвать паразитами, но если вся их индустрия раздута ради неправильных целей или вообще создана не ради экономической эффективности общества, это всё равно, по большому счёту, всё просранные деньги. Вот те силы в обществе, которые заставляют этим всем силам сливать успехи прогресса на эти ненужные выхлопы, и есть та самая проблема западных стран. Это следствие того, что не работают корректирующие механизмы.

Но печально, что я не очень представляю, как это всё можно исправить. Ну, собственно, не только я. И тут даже не дело в каких-то злодеях или теневых правительствах. Это эмергентные свойства сложных систем. Иногда группе очень умных людей везёт, и у них получается частично скорректировать подобные скатывания в жижу, раздавливающую общество своим же весом. Но это редкость. А без коррекции это всегда приводит к большим катаклизмам и массовым недобровольным сокращениям населения.

Авиакомпания Spirit разорилась. Это был американский лоукостер, если можно так сказать. Последний раз на них я летал в начале прошлого года. Эквадор, Флорида, Бостон и т. д.

Но сейчас попались картинки и видосы, как разрушают их самолёты. Причём довольно новенькие, им типа по 3-4 года от силы. С одной стороны, это олицетворение американской дичи, и отчасти почему всё так дорого. Но вообще-то в этом есть немного логики. С тех пор как они эти самолёты купили, в индустрии идут разные кризисы и в том числе нехватка запчастей, поэтому в распиленном виде можно продать на больше денег. Поэтому всё ценное с них, конечно же, сперва сняли, а сами корпуса уже после этого не такие уж и годные.

Но неприятное ощущение от всего этого варварства всё равно есть.

Делают это в Аризоне, там есть кладбища самолётов. Их туда свозят умирать. Они стоят под открытым небом как хлам. Когда там жил, часто проезжал мимо. Мне казалось такой расточительностью, что их нельзя ни на что пустить в дело. Но уж вот такова регуляторная диктатура тут. Слишком много напридумывали защитных правил, что "выгоднее" не париться о сохранении. И это же тут во всём, что в строительстве, что в образовании, что в медицине. Да, собственно, во всём.

Раньше как говорили, что те кто читают книги всегда будут управлять теми кто смотрит телек.
Потом это стало что те кто смотрит длинные ютюб видео будут управлять теми кто смотрит шортсы.
А теперь похоже, что те кто пишет очень длинные промпты будет управлять теми кто пишет короткие чтоли?

Google же очень большая компания, и играет довольно важную роль в мире, в технологиях и вообще в развитии всего, что мы делаем.

И вот раз в год у них бывает большая конференция, где они стараются рассказать о том, что они делают, что недавно выпустили, в какую сторону они клонят и тому подобное. Называется это Google I/O (произносится гУгл-ай-Оу). И это было на днях.

Я хотел и понять, что там они наобъявляли, и рассказать вам. Но у них такая каша из всего, что они делают, что я толком не смог разобраться, поэтому рассказать внятно не получается. Вот что я понял пока:

Старый поиск, за счёт которого Гугл, собственно, стал всемирным лидером и той огромной компанией с важной мировой ролью, плавненько каждый год с точки зрения пользователей портился. Сейчас они делают радикальные шаги, чтобы это изменилось ещё сильнее. Заметьте, я не говорю, что они всё решили доломать, хотя многим это именно так и покажется. Они реально не очень знают, как лучше. А лучше это сложносоставленная цель. В общем, во всём, что они теперь делают, будет больше AI, и это одновременно и очень хорошо, и очень плохо. Собственно, и с поиском тоже.

Но раз Гугл очень большая компания, и у них теперь поэтому очень много всего. В некотором смысле слишком много всего. От этого и непонятки, и, главное, они из-за этого распыляются, что приводит к тому, что какие-то классные идеи не развиваются и в итоге они их закрывают, что проблема уже сама по себе тоже.

И вот из другого, что меня затрагивает, это и есть, собственно, непосредственно их система для работы с ИИ-кодированием. Но даже там каша, и даже там они ещё всё сильнее запутали. Разделили их программу для разработки на две. Antigravity версии 2.0 теперь и Antigravity IDE. Насоздавали новых агентов и методов работы с ними, естественно с кучей новых названий.

Про Гугл я расскажу подробнее отдельно. А пока буду разбираться с тем, что поменялось.

В этом выпуске мы поговорили о Васиных первых впечатлениях от Милана и Венеции 🇮🇹 и о том, почему некоторые города раскрываются не сразу. Обсудили, как современные технологии почти убрали чувство неизвестности из путешествий и сделали новые места как бы знакомыми. Но за этим удобством есть и другая сторона, которую не всегда замечаешь с первого дня.

От городов мы перешли к Леонардо да Винчи, его машинам и вопросу о том, где проходит граница между смелой фантазией и настоящей гениальностью. Поговорили о том, почему идеи, которые не работают сразу, всё равно могут менять будущее, и как это связано с современными фигурами из мира технологий.

Ещё мы обсудили искусственный интеллект, моральные дилеммы и будущее мира, который становится то более глобальным, то более раздробленным. Разговор зашёл о конкуренции экосистем, роли Европы, Китая и больших технологических компаний. А в конце вышли к вопросу, который звучит просто, но ответ на него совсем не очевиден.

https://techlifepodcast.com/episodes/197

Techlifepodcast — Технологии и жизнь: подкаст • №197 Мечтать шире (из Милана)
Разговор о Милане, наследии Леонардо да Винчи, границах человеческих мечтаний и о том, как технологии одновременно соединяют и разделяют мир.

Как-то думал, что же мне доставляет удовольствие, что считается чем-то обычным и заурядным, о чём толком не говорят, ну кроме случаев, когда это уже работа.

Ну вот, например, я люблю книги. Читать книги, или слушать их как аудиокниги, перечитывать, узнавать про мир автора, вникать в какие-то отсылки там, выписывать цитаты, думать о них. Вроде бы вещь простая, и мне кажется, что все так, ну или пусть не все, но очень многие. Что у людей есть некая система про книги, как у меня, например, это чередование: художественная, научпоп, самосовершенствование.

Или, скажем, я люблю готовить. Может, не всем нравится, как я готовлю, но это нравится мне, и сам процесс, и результат. К счастью, детям это тоже нравится, хотя полно всего, что они до сих пор не хотят не то чтобы есть, а даже попробовать не могу уговорить их.

Мне доставляет огромное удовольствие рисовать, или картины писать, да и вообще про искусство всякое. Но не всё, там очень выборочно. У меня там свой собственный довольно плотно сформированный вкус, причём очень осознанный. Я могу обосновать, для себя в основном, конечно, потому что остальным это либо непонятно, либо скучно обычно, почему "это" мне нравится. То есть у меня это доведено до уровня, когда я могу обосновать и разложить по полочкам. Но в искусстве ещё же есть разное более узкое, например лепка. Это такое удовольствие для меня, хоть и не так часто получается хоть что-то лепить. Ещё мне нравилось что-то более сложное делать, например литографию или вырезать из дерева, но хоть и нравится, это совсем выпадает из доступного сейчас. Даже фотографировать, не в плане как на телефон поснимать, а как типа для искусства — вот нравится. Но тут у меня тоже тяга делать с кем-то, с кем совпадёт вкус и видение, но редко получается найти таких.

Оказалось, что мне нравится заниматься музыкой. Но тут у меня травмы детства, которые всё не могу до конца преодолеть. ИИ помогает, но всё равно ещё сильно скован. Но как минимум нравится слушать, как-то это тоже курировать, сборники составлять, организовывать итп.

Да, в конце концов, просто люблю ходить. Гулять по городу или по холмам, лесам и горам ходить. Но город всё же больше тянет. Мне это нравится, что я могу много чего рассматривать и сразу же пускать в оборот, думать про это, делать какие-то выводы и обобщения.

Оказалось, что мне нравится учить иностранные языки. С этим идёт туго, и результаты не самые впечатлительные, ну и что. Мне вот нравится процесс. И хотя это совсем другое, но у меня это в голове почти одно, это писать. Сочинять текст, пытаться выразить мысль в записанном виде. Я часто пишу для себя: записки, заметки, статьи даже. Какие-то длинные рассуждения.

И ещё много чего. И покуда я сканер, этого всего, конечно же, слишком много. В нашем мире надо фокусироваться на чём-то одном, а мне как раз нравится наоборот. Хотя я стараюсь себя ограничивать, и вот многое, что нравится, либо делаю очень редко, либо вообще оставил. А сейчас вот вдруг подумал, что захотелось это рассказать.

Чувство справедливости заложено в нас на генетическом уровне. Это есть у многих животных, и полно разных свидетельств и экспериментов, где это хорошо видно.

Но дальше, когда мы видим некую несправедливость, мы хотим её исправить, и вот тут всё, по большому счёту, можно поделить на два разных "желаемых" исхода.

Вот, к примеру, жестокий надзиратель бьёт несчастного плетью. Это несправедливо. И можно представить лучший вариант, где надзиратель этот просто не бьёт больше этого несчастного. И это первый исход. Второй исход — это где их роли меняются, и теперь этот несчастный побитый начинает бить этого надзирателя. Типа в ответ или в отместку, или чтоб неповадно было. Легко найти или представить примеры, где каждый из этих исходов будет нам казаться эмоционально понятным.

В природе это просто регулируется. Жестокость рулит, и при возможности естественным образом занимают место этого самого гипотетического жестокого надзирателя, потому что лучше быть им, чем побитым несчастным. В дикой природе бывают, конечно, примеры, когда возникают такие условия, где никого "не бьют", обычно на каких-то удачно изолированных островах. Все такие мирные условия не вечны и крайне хрупки.

Но тогда значит, что без этой кошмарной жестокости нельзя? Не совсем. В природе это тоже предусмотрено. Самые сильные в группе начинают защищать слабых и тем самым останавливают внутреннюю жестокость, создавая защитный барьер от внешней опасности. Тут у этого сильного возникает соблазн стать тираном и самому уже творить несправедливость. И этого в природе полно, но там также полно и случаев, когда следующие по рангу всё же кучкуются и наказывают зарвавшегося. Работает это эффективно, поэтому ситуаций, где сильнейший слишком жестит, не так уж и много.

Получается, что примеры утопичного мира и необузданной несправедливой жестокости есть, но это крайности, и эти крайности нестабильны. Хотя периоды этого нестабильного отклонения могут быть длинными, значительно дольше жизни индивидов, в этом замешанных. Трудно противостоять стихии, в данном случае, скажем так, умеренной жестокости, и это, собственно, и не нужно, и не будет оптимальным. В периоды этих отклонений, причём в любую сторону, надо стремиться к восстановлению гармонии и природного баланса, а вовсе не к противоположной крайности.

И хотя мы хотим верить, что справедливость это остановка насилия, а не передача плети в другие руки, истинная справедливость заключается в том, чтобы вернуть систему к природной гармонии. Важно избегать нестабильных крайностей, а не отвечать жестокостью на жестокость или же пытаться полностью исключить насилие как таковое, что в итоге не получится и только приведёт к большему злу.

Всё же удивительно, что
то, что другие советовали мне как выбор для работы, как мне казалось, у меня хорошо получается, то, что другие думают, у меня хорошо получается, то, что мне много лет казалось, будет мне интересно, что в итоге на практике мне интересно, и что я в итоге делаю (и, наверное, что мне в итоге надо делать) — вот это всё разные вещи.

Иногда бывают кое-какие пересечения, но в целом это всё же всё разное. Вот в будущем отсканируют мои цифровые остатки, сделают из меня виртуальную личность, и, может, для неё найдётся как раз подходящее что-то.

Ходил тут по улице, гулял. И как-то мысли навели меня на то, что вот у каждого человека есть родители, которые одарили его своей долей генетического материала. Далее, есть внешние обстоятельства, включая мир вокруг, то, как его эти или, может даже, не эти родители воспитывают, как данная личность проходит через всякие невзгоды и сложности, мечты, влюблённости, разочарования и т. п.

Но ещё в религиозной среде принято говорить о душе. Есть она или нет, мы точно не знаем. Тут даже некоторые упёртые материалисты порой сомневаются. Ну, скажем, есть некий виртуальный эмергентный прообраз, сочетающий внутренний мир человека, сформированный вот этим генетическим наследием и влиянием среды, который антропоморфно представляет сознание данного индивида. Я по жизни много сталкивался с разными моделями абстракции, начиная от высшей математики, и далее как дизайнер, работающий с представлениями о пользователях и их группах, как айтишник, работающий с виртуальными машинами и так далее. Мне легко представить, что то, что в простонародии принято называть душой — это просто собирательное нечто, которое неразобравшийся человек ощущает, но не знает, как правильно описать.

Ну так вот, мысль в том, что у этой антропоморфной души тоже есть некий родитель. Нечто тоже собирательное, как память предков, эпигенетические подсказки, культурные коды, засевшие в подсознании. «Он», этот душевный родитель, душу нашу учит, воспитывает. Видимо, это имеет форму совести.

Как это правильно назвать: архетипы, Супер-Эго, коллективное бессознательное, даймоний, Анима Мунди, эпигенетическая память, меметика не знаю. Нет такого устоявшегося термина. Назову это Атмаджанака (на санскрите — «создатель души»).

Был как-то момент на работе несколько лет назад, заставил задуматься о том, как вообще ожидания от "работы" менялись.

Пришёл я в офис, а тут бац, а вообще нет интернета, и ничего по этому поводу не работает. Компьютер, конечно, функционирует, но делать на нём толком нечего. По идее можно постараться и попридумывать какие-то задачи, но без сети они кажутся, во-первых, очень неэффективными, медленными, да и не очень полезными. Но главное ощущение, что проще подождать, когда интернет просто будет, чем страдать и высасывать из пальца потуги ради потуг.

Всё это от профессии, конечно, зависит, но похожие ощущения всё же шире, чем чисто профессии, связанные напрямую с IT. Мне тогда предстал образ старого офиса, в докомпьютерные времена, когда человек приходит, садится за стол и что-то делает по работе. Меня от такого пробирает смех, от неожиданных осознаний, насколько поменялась с этим всем жизнь.

Но сейчас наступает следующий этап. Люди, приходя в офис, раздают задания ИИ и разным умным агентам. Но тут, во-первых, не совсем понятно, что делать, пока агенты там шуршат. Можно, по идее, другим агентам дать другие задания, но в этом есть как минимум потеря фокуса и внимания. Но ещё вся эта работа с агентами же создала новую метрику — могут просто кончиться токены. В компаниях часто на сотрудника выделяется некий лимит на день или на месяц. Если грамотно раздавать задачи, то все эти токены кончатся быстро. И вот одни агенты что-то там делают, на других кончились эти самые токены. И тут можно как бы начать работать, как работали раньше, но это очень сильно напоминает работу за офисным столом без компьютера и интернета.

Нужны новые понимания продуктивности, потому что вся эта шняга будет только усугубляться.

Из забавного: в Штатах есть такой политик Марко Рубио.

У него сейчас занимаемая должность Secretary of State. Это аналог министра иностранных дел. Он был республиканским сенатором от штата Флорида, и хотя он родился в Майами, его родители кубинские иммигранты. Слово «рубио» по-испански означает «блондин». Но, например, китайцы, конечно же, говоря на своём китайском, не могут такие западные словечки без коверкания произносить, и они все иностранные фамилии адаптируют под своё произношение, привязанное к иероглифам, да ещё и с тональным оттенком. И у них он был лубиао, с тонами (кто шарит) будет Лýбиáо, но когда он был сенатором, он активно критиковал Китай за то, как там разгоняли демократию в Гонконге, и за прочие политические репрессии. В общем, китайцы, недолго думая, внесли его в чёрный список и наложили личные санкции и полный запрет на въезд в Китай. Но сейчас он министр и часть делегации. А Трамп как раз вот со всей огромной делегацией, кучей министров и сворой бизнесменов от Дженсена Хуана до Илона Маска. Не пустить Рубио в такой ситуации нельзя. Великая китайская мудрость подсказала им ответ. Они написали имя Рубио другими иероглифами, с другими тонами — Лўбиáо, на этого другого Рубио санкций нет. А этот хитрец ещё для полных понтов для поездки оделся в спортивный костюм Nike, но не просто костюм, а именно точно такой же, в который был одет Николас Мадуро во время ареста.